"Мегрэ в Минас-Тирите" Часть 2.


- Добрый день, - с явным облегчением в голосе откликнулся король. – Да. Вам передали правильно. Давайте присядем и поговорим, если, конечно, вы не устали с дороги. Может быть, вы предпочли бы сначала отдохнуть?
Мегрэ жестом уверил короля, что в отдыхе не нуждается.
- Разрешите, я закурю, - не удержавшись, пробормотал он.
Король кивнул и, к удивлению Мегрэ, тоже достал из кармана трубку, только в отличие от трубок, которые курил комиссар, эта была украшена затейливым резным узором. Мегрэ залюбовался ею, даже прикинул, не попытаться ли раздобыть что-либо подобное в Париже, но сразу отбросил эту идею, вообразив, как нелепо будет смотреться такая трубка на фоне его костюма и галстука. Показалось ли Мегрэ, или во взгляде короля тоже мелькнуло что-то, похожее на дружеское расположение, едва он завидел трубку комиссара?
- Итак, - сказал Мегрэ, закурив, - Преступление. Убийство?
Король кивнул.
- Кто убит?
- Человек из этого города, называвший себя Херумором. Он проповедник.
- Кто и когда обнаружил тело?
- Городская стража. Три дня назад. – король внезапно поднялся и прошелся по комнате. Мегрэ молча следил за ним глазами. – Но затруднения, из-за которых я обратился к вам за помощью, другого рода. Будет лучше, если я расскажу вам все по порядку.
Король снова опустился в свое кресло.
- Этот Херумор... Нельзя сказать, что он был моим врагом, ведь я даже не видел его, и все же... Прямо скажу, вряд ли чувства, которые он испытывал ко мне, могли быть сильней моих. Даже сейчас, когда он уже мертв, я не чувствую к нему ни капли жалости. Дело не в том, какие речи он произносил, просто я не жалую таких людей, как он. Вы меня понимаете?
Мегрэ, помедлив, кивнул.
- Он что, призывал к бунту?
- Нет, но он сделал все, чтоб покрепче досадить мне. У меня есть сын, Эльдарион. Мне известно, что в ночь совершения убийства он тайком в одиночку покинул дворец и проник на собрание Поклоняющихся Тьме, так называют себя последователи Херумора. Там его обнаружили и, как говорят эти люди, у него с Херумором произошла перепалка, после чего Эльдариона выставили вон. А на следующее утро Херумора нашли мертвым на той самой улице, где проходило собрание. В его груди торчал кинжал моего сына, и вот уже неделя, как я не знаю, где мой мальчик, не имею от него никаких вестей. По городу ползут слухи. Хуже всего, есть и свидетель из числа Поклоняющихся Тьме. Он видел, как Эльдарион ударил кинжалом Херумора.
Мегрэ внимательно слушал. Лицо его понемногу приобретало безучастное выражение, хорошо знакомое всем его инспекторам. Он уже почти забыл, где находится, всецело погрузившись в обстоятельства нового дела.
- Сколько лет вашему сыну? – спросил Мегрэ.
- Шестнадцать.
- Вы позволяете ему покидать дворец, когда он пожелает?
- Да. Не вижу смысла держать его взаперти. К тому же удержать мальчишек в четырех стенах против их воли все равно невозможно.
- Несмотря на то, что в городе действуют враждебные вам элементы?
Король пожал плечами.
- Поклоняющиеся Тьме не убийцы.
- Вы не могли бы вкратце изложить, в чем состоит суть проповедей Херумора?
- Он принял сторону Саурона, Темного Владыки, с которым сражались свободные народы больше сорока лет назад. Саурон повержен, достаточно ли будет сказать, что и я сам сражался с ним? Речи Херумора оскорбляют и меня, и мой народ.
- Ваш сын, надо полагать, разделяет ваши убеждения?
- Разумеется. – сказал король. – Я прошу вас понять одну вещь. Вам будет проще вести расследование, если вы поверите в том, что я вам скажу. Наш мир – волшебный. Здесь есть оборотни, злые духи, чары, добрые и злые, добро и зло приобретают зримую форму и действуют, вступая в битву друг с другом.
От пристального взгляда короля Мегрэ стало не по себе. «А вы-то сами не волшебник?» - едва не сорвалось у него с языка. Больше, чем когда бы то ни было, ему захотелось убраться отсюда, и в то же время в нем просыпалось упрямство. Он знал, что, взявшись за это дело, доведет его до конца, хотя бы все колдуны и феи, сколько их ни на есть, встали у него на пути. Как будто подводя итог своей решимости, он тихонько вздохнул и поискал, куда выколотить трубку.
- Для того, чтоб представить себе обстоятельства преступления, мне нужно будет задавать много вопросов, - сказал комиссар, - в том числе таких, которые могут показаться вам не деликатными.
- Задавайте.
- Не только вам.
- Разумеется.
Неожиданная мысль пришла в голову Мегрэ:
- Ваше Величество, чего вы хотите больше? Чтоб я нашел убийцу Херумора, или вашего сына? – спросил он.
Король слегка улыбнулся:
- Вопрос, на который тяжело ответить, и все же я отвечу. Да, не скрою, все мои мысли лишь о том, чтоб вернуть сына. Но мои настроения не так уж важны. Вступая на престол я поклялся, что буду стоять на страже правосудия в этой стране, и не могу нарушить свою клятву. Я должен найти и покарать убийцу.
Мегрэ наклонил голову:
- Это все, что я хотел узнать. Итак, попробуем воссоздать события той ночи. Вечером ваш сын вышел из дворца. Из дворца один выход?
- Да, те ворота, через которые вы попали внутрь.
- Стражи видели принца?
- Нет. Но это ни о чем не говорит. Стража у ворот не должна досматривать всех входящих и выходящих, а Эльдарион умеет, если хочет, быть очень незаметным. – в голосе короля прозвучали нотки гордости, и это опечалило Мегрэ. Еще не видя и не зная Эльдариона, он предчувствовал, что о таком сыне мог бы мечтать любой отец.
- Из ваших слов можно сделать предположение, что Эльдарион, выходя из дворца, уже знал, куда направится.
- Согласен. Скорее всего Эльдарион направился прямо на собрание Поклоняющихся Тьме. Вы, конечно, хотите узнать, откуда он узнал о нем?
Мегрэ кивнул.
- Он часто бродит по городу в одиночку. Мог случайно услышать что-нибудь на улице, кто-нибудь из друзей сказал ему.
- У него много друзей?
- Очень много, везде, даже на пристанях и на фермах. Он легко обзаводится друзьями.
- И узнав, что в определенном месте в определенное время будет происходить собрание людей, преследуемых по закону, он не сообщил об этом вам?
Король покачал головой, и снова легкая улыбка гордости появилась на его губах. Мегрэ без слов понял его. Узнав о собрании Поклоняющихся, Эльдарион не захотел стать шпионом для своего отца, а решил сам отправиться на это собрание. Конечно мальчик хотел сам взглянуть на Херумора, который говорит с насмешкой об его отце. Мегрэ снова почувствовал печаль и наперекор этому рассердился. Еще чуть-чуть и он перестанет в чем бы то ни было подозревать Эльдариона, а ведь в груди Херумора нашли его кинжал. О чем-то ведь это говорит!
- Вы искали Эльдариона у приятелей? – спросил он.
- Конечно. И не нашли. Не знаю, поверите ли вы мне… Мы с Эльдарионом очень близки. Случалось ли вам испытывать чувство, будто вы связаны с близким человеком связью настолько тесной, что почти можете читать его мысли и предчувствовать грозящие ему опасности? Так вот, хотя, повторяю, никаких вестей от Эльдариона я не имел уже неделю, это чувство подсказывает мне, что мой сын жив и на свободе.
- Я хотел бы осмотреть его комнату. - сказал комиссар первое, что пришло в голову.
Он чуть не покраснел. Собственно, в этом не было надобности. Мегрэ попросил об этом, повинуясь сильному внутреннему позыву, в котором было столько же вызова, сколько и горечи. Не для того ли он стремился побывать в комнате Эльдариона, чтоб хоть на минуту вообразить себя отцом?
И опять ему пришлось подниматься по лестницам, к счастью, на этот раз пологим. Комната принца располагалась на верхнем этаже дворца и была полна солнечного света. Изголовьем к стене придвинута кровать под легким пологом, на стенах гобелены с изображениями деревьев в цвету, несколько деревянных, покрытых затейливой резьбой сундуков, в них, должно быть, хранилась одежда. И опять Мегрэ не мог удержать чувство глубокой приязни к этому еще незнакомому мальчику. На стене Мегрэ заметил оружие: легкий меч, кольчугу, лук и колчан со стрелами. Из любопытства он приблизился, потрогал тетиву лука, коснулся рукояти меча.
Король молча следил за ним.
- Моим словам вы вправе не придавать значения, - молвил он, - но Эльдарион не мог убить. Я знаю своего сына. Это еще ребенок в свои шестнадцать, и за все эти годы я ни разу не видел, чтоб он был на кого-то зол или обижен.
Разве Мегрэ не был полностью согласен с королем? И все же он проворчал:
- Тем не менее он носит при себе кинжал.
- Я сам подарил ему кинжал и настоял, чтоб он не выходил в город без оружия, - спокойно откликнулся король.
Ничего удивительного, в этом мире, должно быть, все мужчины ходят вооруженными. Мегрэ сунул руки глубоко в карманы и направился к двери. Король следовал за ним. И то, что сам король, все время пропускал его вперед, и смущало и раздражало Мегрэ, хотя он понимал, что этот человек поступает так не из подобострастия, а всего лишь не желая мешать.
- Что вы намерены делать сейчас? – спросил король.
Мегрэ сам не знал. Охотнее всего он побродил бы по улицам города, посмотрел на людей, но его смущало, что в своем пальто и котелке он неизбежно привлечет к себе общее внимание. Можно, конечно, попросить плащ, чтоб задрапировать нездешнюю одежду, но при одной мысли об этом Мегрэ скривился. Нет уж, он посидит здесь, где по крайней мере никто не пялится на него.
- Удалось схватить нескольких Поклоняющихся Тьме, бывших в ту ночь на проповеди Херумора, - сказал король, - Среди них и тот человек, который видел… Возможно, вы захотите допросить их?
Мегрэ выразил свое полное согласие.
- Они находятся в тюрьме. Вам предоставят комнату, где вы сможете поговорить с ними.
Король хлопнул в ладоши, подзывая слугу.
- Я предоставляю вам полную свободу действий.
Он еще раз внимательно взглянул на Мегрэ.
- Понимаю, что мои слова не должны сейчас иметь никакого веса, и все же, прошу вас, поймите меня правильно. Мой сын не смог бы убить. Тем более, убить старика.
Проговорив это, он зашагал прочь, а Мегрэ, сунув руки в карманы пальто, побрел следом за слугой. Он начинал осваиваться в этом месте. Да-да, он начинал осваиваться.

Окончательно Мегрэ почувствовал себя в своей стихии, когда ввели задержанного. Такого человека он мог бы допрашивать и в Париже или, вероятней, в одной из деревушек, куда его вызвали бы расследовать преступление. Там он мог бы быть работником на небольшой ферме. Правда, вряд ли у тамошнего работника была бы внешность опереточного разбойника. А этот именно так и выглядел со своей иссиня черной бородой и волосами, обрамлявшими смуглое, горбоносое лицо с поблескивающими черными глазами. И он не ломал из себя невинную овечку, смотрел насмешливо и вызывающе на незнакомого, странно одетого господина, усевшегося перед ним прямо на стол. Мегрэ его взгляды совершенно не трогали. Он принял обычный в начале расследования надутый и угрюмый вид.
- Как тебя зовут? – спросил он. К арестованному он, не задумываясь, обратился на ты.
- Юго.
- Откуда ты родом?
Юго назвал какую-то местность, которая, разумеется, Мегрэ не была известна.
- Чем занимается твоя семья?
- Они держат ферму.
Ну, естественно. Мегрэ повеселел, хотя виду не подал. Ничего нового, люди есть люди.
- Расскажи мне, что произошло в ту ночь, когда убили твоего хозяина.
- Мы называем его Учитель.
- Пусть так. Рассказывай.
- Было собрание. – с гримасой недовольства начал Юго, всем видом давая понять, что излагал дело во всех подробностях уже не один раз и только из врожденного добронравия рассказывает обо всем еще раз. – Учитель произносил проповедь.
- Нет, не с этого момента. Сначала ваши собрались, ведь так?
- Да, - подтвердил Юго.
- Где дело происходило?
Юго как мог описал улочку на первом ярусе города, на которой стояли в основном склады. В пустующем помещении одного из них и происходило собрание.
- Люди приходили, и когда пришли все, Учитель вышел к ним.
- У вас приняты какие-то пароли, опознавательные знаки?
Юго помотал головой:
- Нет. Чужие не приходят.
- Вы что, не знаете в лицо наследника престола, если пропустили его?
- На всех были черные плащи с капюшонами, опущенными на лицо. Их не снимают даже во время проповеди.
Вольготно же они себя чувствуют! Мегрэ снова достал из кармана трубку, набил и закурил. – Твой Учитель говорил…
- Наш Учитель!
- Очень хорошо, что дальше?
- Вдруг он замолчал и показал рукой прямо перед собой. «Вот он!» - воскликнул он.
- Вот как? Он что, говорил о короле?
- Ну да.
- И что он говорил?
Юго ухмыльнулся:
- Вам не понять, а рассказывать долго.
- Я все-таки попробую послушать.
Юго опять напустил на себя вид полной покорности судьбе.
- Когда-то люди жили далеко на востоке, и Владыка Тьмы являлся им и учил их. Люди поклонялись ему. Немногих он приближал к себе и даровал им знания и могущество. Среди них были и предки Трех домов людей, к которым принадлежит и королевский род. Но он не только даровал, но и многого требовал взамен. Трем домам его требования показались чрезмерными, и они сбежали от него.
- От такого благодетеля сбежали, ну-ну… - пробурчал Мегрэ. Он был в превосходном настроении.
Юго настороженно замер, но Мегрэ мотнул в его сторону головой:
- Продолжай.
- Они бежали от Владыки, надеясь уйти из-под его руки, но тех, кого он отметил и кто дал клятву служить ему, он уже не отпустит. Они принадлежат ему, и рано или поздно они вернутся, как провинившиеся слуги к его алтарям.
- Вот видишь, а ты говорил, «Долго рассказывать». Я все понял. Это и говорил ваш Учитель? Потом он указал на мальчика. Что было дальше?
- Все повернулись к нему. Он сорвал с головы капюшон. Его хотели схватить, но Учитель не позволил. Тогда он заговорил. У него голос дрожал. Он сказал, что Учитель лжет. Тот отвечал ему, пока ему не надоело препираться с мальчишкой. Тогда он дал знак, мы, я и еще один, взяли мальчишку за руки, вытащили на улицу и велели убираться.
- И вы не побоялись, что он приведет стражу?
- Нет. Собрание закончилось, все должны были скоро расходиться, а в другой раз мы собрались бы уже в другом месте. Дважды в одном месте мы не встречаемся.
- И вы не проследили, куда он пошел?
- Нет, зачем? Он пошел по улице, а мы вернулись в помещение.
- Что было потом?
- Проповедь окончилась. Все стали расходиться. Я ушел последним. Учитель остался один, сказал, что тоже уйдет. Мы с приятелем вышли на улицу, я сказал ему, что не годится, чтоб Учитель ходил в одиночку по улицам. Вообще-то он против того, чтоб его охраняли, и все же. Я сказал приятелю, что постою немного, подожду Учителя и провожу его так, чтоб он не видел. Приятель в той же тюрьме, что и я, он может подтвердить мои слова.
Мегрэ кивнул.
- Дальше.
- Я ждал совсем недолго. Учитель вышел, не спеша пошел по улице, мальчишка прятался в ближайшей подворотне. Я и глазом моргнуть не успел, тем более, что шел в нескольких шагах от них. Он бросился к Учителю, вонзил кинжал ему в грудь, но тут увидел меня и бросился прочь.
- А ты что сделал?
- Подошел к Учителю - он был мертв. Я ничего больше не мог для него сделать. Нужно было предупредить остальных. Я бросился к нашим людям и еще до наступления утра большинство из них успело покинуть город.
«Все, кроме тебя и приятеля, который может подтвердить твои слова», - подумал Мегрэ, но вслух ничего не сказал.
- Это все вопросы? Я уже три раза обо всем рассказывал. Один раз меня даже сам король допрашивал. Я ничего не выдумываю. Все так и было.
Мегрэ сидел перед Юго, молчаливый и неподвижный, как скала. Юго начал терять терпение. Мегрэ видел это, но ничем не дал понять, что это его хоть сколько-нибудь трогает. Он даже не думал о задержанном, он думал о своем кабинете на набережной Орфевр, о печке, о бутылке коньяка в шкафе. С каким удовольствием он выпил бы сейчас рюмочку.
- Ты мне больше не нужен, - бросил он наконец.

Два часа спустя Мегрэ все же рискнул выбраться из дворца и в одиночку зашагал по улице. Он направлялся на нижний ярус. День был замечательный, в самом деле сказочный. Светило солнце, яркое, как где-нибудь на Лазурном берегу, но еще более ясное и благодатное. На улицах кипела жизнь. Люди спешили по делам, и никто не обращал внимания на Мегрэ, который так и не решился сменить свой пиджак на более подходящую одежду. Только котелок, как наиболее заметную деталь своей одежды оставил во дворце и по случаю жары расстался с пальто. Комиссар пытался убедить самого себя, что все еще пребывает в радужном настроении, но чем дальше, тем меньше ему это удавалось. Его не приободрил даже на диво вкусный обед, которым его угостили во дворце, к которому было подано прямо-таки исключительное пиво. Дело перестало нравиться Мегрэ. Все в нем было каким-то нарочитым, начиная с этого мальчика, к которому комиссар помимо воли испытывал симпатию, и кончая Юго, слишком уж какого-то законченного негодяя. Комиссар боролся с обольщениями этого мира, где добро и зло принимают вещественную форму и вступают в схватку, пытался заставить себя смотреть на людей так, как смотрел бы в Париже, не ища по одним только впечатлениям ни злодеев, ни жертв, и ничуть в этих начинаниях не преуспевал. Поэтому против воли он все время ускорял шаг, тем более, что и улицы теперь все время вели под уклон. Он сам не заметил, как миновал шесть внутренних городских ворот и достиг первого яруса.
Вот здесь все и произошло. Все вокруг в точности как рассказывал Юго. Узкая улочка, мрачноватая, несмотря на погожий денек, была застроена складами. С двух сторон открывались темные щели переулков. Идеальное место для тайных сборищ и преступлений. В одном из этих переулков, если верить Юго, Эльдарион подстерегал свою жертву. Мегрэ еще больше насупился, сгорбился, стал еще более неповоротливым, еще более неуместным здесь, в этом средневековом городе. Глядя на него, никто не поверил бы, что он пытается стать Эльдарионом, шестнадцатилетним мальчиком, стройным, ловким и пылким.
Мегрэ уже не пытался бороться с первым впечатлением, да и зачем? Разве ведя другие дела, он так упорствовал, пытаясь приписать человеку заведомо несвойственные ему черты? Отчего же здесь он так упрям, так угрюм?
«Ну-ну», - про себя ободряюще шепнул Мегрэ.
Мальчика только что вытолкали взашей на улицу. С ним грубо обошлись, в нем оскорбили принца крови, оскорбили и его отца, за которого мальчик переживает не меньше, чем за себя самого. Он слишком юн, горяч, спорить, наверняка, не умеет, да и не приучен спорить со старым человеком. Все в нем натянуто как струна от бессильного гнева, обиды и пережитого волнения.
У самого Мегрэ вдруг отчего-то перехватило горло. Он заставлял себя рассуждать логично, глубже засунул руки в карманы, крепче сжал в зубах трубку.
Куда пойдет этот мальчик, когда его наконец оставят одного на темной улице? Домой, во дворец, к отцу?
- Нет! - вполголоса буркнул Мегрэ.
Ему захочется сначала остыть, пережить происшедшее в одиночку. Ноги сами повели Мегрэ вниз по улице. Вскоре она кончилась, уткнувшись в клочок пустующей земли. Впереди был гребень стены. Трубка погасла, Мегрэ машинально выбил ее, сунул в карман и принялся осматриваться. Он едва не расхохотался во весь голос. Прямо перед ним на светло серых камнях, из которых была сложена стена, ярко белели две борозды. Мегрэ испытал прилив такой нежности, что, не удержавшись, погладил их пальцами. Разумеется, мальчик был здесь. Он сидел на гребне стены и в досаде несколько раз царапнул ее кинжалом.
Мегрэ тоже сел на стену, как раз над царапинами. Что дальше? Сейчас был день, камни нагрелись от солнца, а мальчик сидел здесь ночью, все вокруг окутывал мрак. Мегрэ мог поклясться, что он сидел там долго. Смотрел в ночь, на огоньки деревень, кораблей, скользящих по реке.
Должно быть, Мегрэ задремал, но по особому, с открытыми глазами. И внезапно обостренным сознанием уловил то, что не замечал до сих пор. Туманная дымка не скрывала горизонта по ту сторону лежащей в отдалении реки. Там высились горы. Серая громада припала к земле. Взглядом широко открытых глаз Мегрэ скользнул по их изломанным пикам. В этом мире зло и добро принимают вещественную форму, и Мегрэ был уверен, что эти горы были вещественной формой зла. От их присутствия комиссару стало не по себе. Он отвел было глаза, но горы притягивали взгляд.
И вдруг что-то сместилось в его сознании. Сердце коснулся ледяной холод. «Это волшебный мир!», - вспомнил он, но только теперь эти слова приобрели вес, определенность, холодный и мрачный смысл. Эти горы не были мертвы. Их одушевляла могучая, злобная воля, и эта воля была зряча. Мегрэ мог поклясться, что они заметили светлую фигурку, примостившуюся на стене, заметили и ненавидели, как ненавидели все живое. Не пришло ли им в голову сыграть с ней шутку, жестокую и бессмысленную, как любое проявление зла.
Мегрэ сполз со стены и принялся внимательно изучать траву. В пяти метрах от того места, где он сидел, в траве была глубокая ямка, как от какого-то острого и длинного предмета. Мальчик отшвырнул от себя нож. Тогда и началось его бегство.
Унылый и мрачный, Мегрэ вернулся во дворец.

Вечером король вошел в комнату, отведенную Мегрэ.
- Удалось что-нибудь выяснить?
Мегрэ пожал плечами. Ровным счетом ничего такого, о чем можно было бы рассказать. Он обнаружил царапины от кинжала и ямку в земле, но где доказательства, что их оставил кинжал Эльдариона? Будь он в Париже, с каким наслаждением засадил бы он за работу своих инспекторов, поднял на ноги полицию на вокзалах, приказал обшарить меблированные комнаты, опросить приятелей Эльдариона. Да и труп Херумора лежал бы в морге после вскрытия, а Мерс детально изучил бы кинжал. Здесь же Мегрэ был совершенно один.
- Эльдарион не убивал. - только и мог он буркнуть в ответ на вопрос короля.
Король молча наклонил голову.
- Если вам требуется любая помощь, вам достаточно только приказать. Все мои люди в вашем распоряжении.
Он удалился. Мегрэ раздраженно набил трубку, уже пятую или шестую за время, пока сидел один в комнате. Можно, конечно, воспользоваться предложением короля, но при мысли, что рыцари, похожие на стражей у ворот, будут послушно, исполняя распоряжения Мегрэ, бегать по городу и опрашивать народ, комиссара передернуло.
«Где ты только прячешься, дурачок? – уныло подумал он.