КСК "Миловида"
Закрылась все-таки царицынская конюшня, в кругах, близких к официальным, известная, как КСК "Миловида". Захотелось отдать долг памяти, все-таки часть жизни с ней связана, ну, и повспоминать, как оно все было. Напишу все, что знаю и помню про историю существования царицынской конюшни, все неточности на моей совести. Буду рада в этом ЖЖ всем, кто занимался в Царицыно. Далее большой пост мемуарного характера про лошадей и царицынскую конюшню.

Вообще-то царицынская конюшня давно дышала на ладан, но окончательно ее подкосила, кажется, передача парка Царицыно в собственность правительства Москвы (до этого Царицыно принадлежало Министерству культуры). Парк облагородили, верховые прогулки в парке запретили, снесли филиал конюшни. В тучные годы они себе помимо основного здания отстроили еще и маленький павильон, где тоже стояли лошади.
А начиналось все в начале 90-х. В советские годы в Москве насчет покататься верхом было не так чтоб очень. Я храню "Атлас туриста" 1990 года, там из конно-спортивных сооружений г.Москвы отмечены крупнейшие: Битца, Ипподром, конноспортивная база ЦСК и еще четыре штучки прочих. В Битцу, например, было не пробитца. Там все-таки делался упор на верховую езду как вид спорта. Занятия в детских группах были более чем основательные для человека, который хочет просто покататься. Судите сами. Первое занятие теоретическое, так сказать, лошадь в разрезе, домашнее задание при этом - альбом "За что я люблю лошадей" или что-нибудь в этом роде. Очень популярное название "Все мы немножко лошади". Потом, по правилам, всадник должен сам седлать свою лошадь, это полчаса от часового занятия. Были и абонементные группы для всех возрастов, но спрос, как обычно, во много раз превышал предложение.
В начале 90-х началась эра частного предпринимательства, в конном деле наступление этой эры ознаменовалось появлением частных конюшен. Царицынский парк, тогда он назывался лесопарк и это слово полностью его описывает, прекрасно подходил для лошадиного бизнеса. Простор для конных прогулок, близость метро и, вдобавок, от сравнительно недавних времен, когда Орехово-Борисово считалось еще за подмосковье, сохранилось здание конюшен. Я где-то в сети видела фотографию, к сожалению, не скачала. "Миловида" на заре времен.
Запустение страшное. Кучи мусора, развалины какие-то, но стоит очень узнаваемое здание конюшен, натурально, без окон без дверей. Кто был первым владельцем "Миловиды" я не знаю. Здание привели в порядок, часть отдали под ресторан "Усадьба", он и по сей день там, а большую часть здания использовали по целевому назначению. Оборудовали манеж и купили лошадей. Что это были за лошади! Жалко, не сохранилось фотографий, не с целью поглумиться, а, наборот, для сентиментальных воспоминаний. Сейчас таких лошадей, пожалуй, даже уже и не увидешь. Не то какой-бы то ни было намек на породу отсутствовал, даже экстрерьера никакого не было. Полный набор коротких ног, больших голов, лохматых шкур, и по большей части все было были пожилые лошадки. Я как-то слышала, как одна из конюшенных девчонок на чей-то вопрос процидила: "На мясокомбинате покупаем". Возможно, это была шутка, но на правду походило. При этом все это были самолюбивые лошадки, я до сих пор их помню. Рэппи - герой манежа. У него даже была "порода". "Клипер", так его называли. На самом деле имелся ввиду, вероятно, клеппер - это такая эстонская порода. Были ли эстонские лошади в родословной Рэппи, я не знаю, он был маленький, кругленький, с гладкой светло-каштановой шкурой и челкой. Среди прочих лошадей он выделялся живым, желчным характером, а также и тем, что был егоза. "Рэппи дерется с Тайдуром" - эту заповедь постоянно ставили на вид абонементникам. Тайдур - помесь рысака и рабочей лошади - снисходительный аттестат. Тайдур ни на кого не был похож. Тоже маленький, вороной в яблоках, и весь какой-то нескладный. Особые приметы - подстриженная щеткой грива и взгляд. Я вообще-то в лошадиных взглядах не разбираюсь, но вот у Тайдура глаза имели вполне человеческое выражение. "Нехороший был у него взгляд, оценивающий какой-то". :-) С этими Рэппи и Тайдуром было смешно. В один прекрасный день администрация конюшни в лице инструкторов решила, что это безобразие, что лошади все время дерутся. Перевоспитать их немедленно. Решено! Сели на Рэппи и Тайдура два инструктора Саша и Таня (фамилий их я, к сожалению, не помню). Поехали бок о бок вокруг манежа. Лошадки, натурально, не то что драться, дышать перестали. Тем не менее Таня строго говорит присутствующим: "Вы смотрите, кто из них первым в драку полезет". Один круг проезжают в полном безмолвии и благонравии, ни малейшего признака начала войны, заходят на другой, и тут одна из присутствующих девочек задумчиво так говорит: "Первыми драться начали инструкторы".
С Тайдуром был связан единственный в истории царицынской конюшни случай лежачей забастовки. Однажды Тайдур понял, что прыгать, скакать и бесноваться, удаляя со спины всадника, только зря тратить драгоценную энергию. Ведь можно спокойно, не превращая процесс в трагедию, лечь. Человек же не может сидеть верхом на лошади, когда она лежит. Вот он, значит, и лег. До сих пор у меня эта картина перед глазами. Всадник, девочка стоит, а Тайдур лежит, как римский патрицый.
Бабай - еще один герой манежа. Серый в яблоках, для непрофессионала скорей белый. Его всегда давали начинающим. Многие люди, которые верхом никогда не ездили и склонности к этому не имеют, выражают опасение, что в первый раз лошадь их может сбросить или поскакать. Я им всегда с полным знанием дела отвечаю, что главная беда и проблема для человека, который сел в седло первый раз, это хотя бы сдвинуть лошадь с места. Бабай был известен тем, что появившись на манеже и милостиво дождавшись, пока начинающий всадник усядется верхом, выезжал в центр манежа, где и пребывал в полной неподвижности, пока его не сгонял инструктор.
Авангард, он же Ваня. Вот это был породистый конь, рысак, уж не знаю, орловский, наверное. Ваня был очень старый конь. Морда у него была седая. Отец говорил, что на ипподроме вроде бы помнит такого коня, Авангарда. Ярким характером Ваня не отличался, уж очень был заезжен.
Всех этих лошадей, скорее всего, уже нет на свете. Зверикам вроде бы не положено говорить традиционных слов, но пусть вам, зверики, земля будет пухом, что ли, поработали на своем веку честно, все вытерпели, что положено терпеть лошадям.
Еще помню, но уже без особых подробностей Грозу, красивая была кобыла, рыжая с белой проточиной во лбу, Валета, Ночьку и Крошку – вороные коняки и до того лохматые, что кажется даже не с копытами, а с когтями. Ловелас и Корсар – два тяжеловоза. Корсар последним оставался из старой конюшни. Его использовали уже как рабочую лошадь, а лошадки появились уже новые, пригожие.
А в 91 году, про который я рассказываю, ух, и сбруя же была под стать лошадям. Старая- престарая, чиненая-перечиненая. Поводья в трех местах изжеванные. Стремена сплошь и рядом держались не на пряжках, а на узлах. То есть, перед тем, как сесть в седло, нужно было этот узел, намертво затянутый весом предыдущего всадника, распустить, пользуясь пальцами и зубами - я сама зубами пользовалась в этом деле – и отрегулировать стремя под свой размер. Хлысты, например, добывались перед каждым занятием с куста, а уж о шлемах, лосинах, перчатках никто и не слыхивал. Те, у кого были кирзовые сапоги, уже считались матерыми всадниками.
В 91 году что такое был абонементчик, «покатушечник» на слэнге. Это была, в общем-то, презренная личность. Почему? Потому что спрос все еще сильно превышал предложение. От отсутствия клиентов царицынская конюшня не страдала, наоборот, в сезон, летом, нельзя было просто так прийти и взять лошадь. Все лошади были по часам расписаны. Нашего брата было так много, что за людей нас, натурально, никто не считал. Нам даже имен не полагалось, как начинающим гладиаторам. Если в манеже, то мы были «На Тайдуре!», или «На Рэппи!», а если вне манежа, то никак.
Не хочу никого критиковать, но в 90 годы все-таки бизнес был еще дикий. Деньги выжимали, как могли. В 2006 году, например, зимой последнее занятие проводилось с пяти до шести. Темное время суток, лошадь может ногу повредить. В 91 году, занятия зимой и летом шли до восьми. Считалось, что света от прожектора над манежем вполне достаточно.
В конюшню я снова пришла уже в 2006 году. Памятуя об опыте 90-х, захожу в конюшню тихо-тихо, скромно-скромно. Всем своим видом показываю, что место свое знаю. Никого в конюшне нет (раньше-то толпы народу и не только абонеменчики, но и местные конюшенные девчонки), тишина, лошади в стойлах, на стойлах таблички с именами. Не только имя лошади, но и имена лошадкиных родителей. «Мама родная, - думаю, - где это я?». Захожу в комнату инструкторов, тоже скромно так. «Можно?» - говорю. А мне отвечают «Ка-анечно! Проходите!». «Вот, - говорю, - (этикет-то я помню: не «мне бы лошадь» и не, избави бог, «мне бы покататься») можно у вас абонемент купить?» «Ка-анечно! Вам на какой день? А в седле вы как держитесь, может быть, вам первое занятие индивидуальное организовать, с инструктором?» И я так глаза закрыла и про себя думаю: «90-е! 90-е! Неужели вы прошли?!!! Неужели это все уже позади и никогда больше не вернется?!!!!»
А вообще-то царицынская конюшня уже заметно стала сдавать. Прогулки по лесу запретили, а это была существенная приманка для людей. Потом еще, как я себе это объясняю, большая конкуренция. Сейчас ведь в Москве и окрестностях всевозможных КСК пруд пруди. Этим сейчас никого не удивишь. Конечно, «Миловида» с одним единственным манежем уже не столь привлекательна, а тут еще и арендную плату повысили. «Царицыно»-то теперь музей-заповедник. Все культурственно, цветочки кругом.
Жалко, конечно, как-то понимаешь, что значит, «перевернуть страницу».