Отчет с игры "Великая степь и Святая земля" 2009



"Но здесь мы на воле
Ведь это наш мир!"

Историческая преамбула

К этой ролевой игре я готовилась более чем основательно. Еще осенью залезла посмотреть расписание ролевых игр на 2009 год, смотрю игра "Великая степь и Святая земля". "Елки-палки, - думаю, - не иначе как ролевая игра по Льву Гумилеву, ну на-адо же". Если кто не в курсе, именно Лев Николаевич погнал волну о "Желтом крестовом походе". Это произошло в 1256-59 году, когда монгольская армия под предводительством родного брата тогдашнего великого хана, Хулагу отправилась на отвоевание Иерусалима. Да-да, и эти тоже. Вообще-то в официальных исторических кругах этот поход считается направленным всего лишь против халифа Багдадского, который, как водится, кому-то где-то не поклонился, но шухеру в регионе было куда больше, чем на один поход.
Сам Хулагу был человек глубоко индифферентный - как жил язычником, так и помер буддистом, но зато у него была отличная супруга, Докуз-хатун, внучка Ван-хана кереитского, ревностная христианка. Интересно с этой Докуз-хатун. Сначала она была женой Тули, младшего из сыновей Чингиз-хана, т.е. брак был оформлен, но, выражаясь деликатно, в действие не вступил. Тули умер, так и не успев познакомиться с очередной супругой, а Докуз-хатун, поскольку она осталась девицей, взял в жены сын Тули – Хулагу. Брак был бездетный. Я долго гадала почему, и вдруг меня осенило: Докуз-хатун была конченая христианка, с собой таскает походную церковь, целый штат священников во главе с епископом, везде, где они с Хулагу отдыхают после переходов, основывает монастыри. Один на Кавказе сохранился по сю пору. Вот потому и детей нет, что Докуз-хатун подчиняясь грубой (ну лано-лано, не грубой) силе, вышла замуж сначала за одного, потом за другого но, поскольку, священник их не венчал – оба гаврика язычники – на этом дело и кончилось. «Интересно, - думаю, - А чего ее тогда Хулагу не турнул, неужто так любил?» Ведь Докуз-хатун не просто одна из жен, а старшая, самая главная. И сразу поняла, что не турнул он ее, потому что за Докуз-хатун стояла могущественная несторианская церковь. Именно этой церковью представлено христианство на востоке вплоть до 15 века.
Несторианство – ответвление (назовем это так) основного константинопольского учения. Лев Николаевич в качестве визитной карточки несторианства любит приводить слова самого Нестория: «У бога нет матери». Несторианство предполагает, что в Христе сочетаются, не соединяясь, божественные и человеческие черты, грубо говоря, есть два Сына Божия. Но это все частности.
В общем, в 13 веке христианство несторианского типа на востоке представлено более чем широко. В Багдаде сидит Патриарх, Великую степь окормляет Невакетско-Кашгарская митрополия. Сирия, например, вообще первое христианское государство, Рим стал христианским аж на сто лет позже.
Почему же мы так мало знаем об этом и полагаем, что на ближнем востоке сошлись только две силы: рыцари-крестоносцы и воины Ислама? Потому что восточное христианство с Исламом не ссорилось, и Ислам с восточным христианством, я хочу заметить, не ссорился тоже. Вообще, это пропаганда, что христиане с мусульманами мирно жить не могут, ислам агрессивная религия, джихад, паранджи и прочая фигня. Какой регион в историческом аспекте вел себя агрессивнее всего, это хороший такой вопрос. В общем, с монголами к Иерусалиму прибыла третья сила – несторианское христианство. Рыцари коллективно ударились в панику. Они под Иерусалимом уже практически живут, потеют, худеют, ушивают латы, а толку чуть, и вдруг появляются монголы, сносят, обращаю ваше внимание Багдад, и, того гляди, Иерусалим-то возьмут. Взять возьмут, только слава достанется уж точно не Риму. Ну, что делают рыцари в такой непростой ситуации, наскоро мирятся с мусульманами, совместными усилиями монголов выносят, ну а рыцарей потом уже мусульмане выгнали самостоятельно.
Это была историческая преамбула, а теперь о самой игре. Полигон игры был перенесен из-под Егорьевска под Тверь. Добираться пришлось долго, но не очень трудно, благо ехали на машине, и дороги, даже проселочные были сухие. Какие-нибудь четыре часа в пути, и мы на месте. Полигон очень красивый. Еловый и сосновый лес, река Тверца, не широкая, с быстрым течением, у реки луга, а между лагерями монголов и всех прочих обширная пустошь, засаженная молодыми елочками. Елочки пока что совсем маленькие, иван-чай выше, вечером, когда солнце заходит, все это сказочно смотрится. Свет такой густой, вечерний, иван-чай пламенеет, а елочки зеленые-зеленые и по сторонам вдалеке темный лес с еловыми вершинами. Зато змей на полигоне много. Я в один день две штуки видела, в два раза больше, чем за всю свою жизнь до этого (исключая зоопарк), маленькие такие, черненькие. Малоприятно. Хотя они, заслышав человека, резво сваливают, все равно я потом все время проверяла, застегнута ли палатка.


«Три танкиста, три веселых друга
Экипаж машины боевой».

Проблемы

Когда я собиралась писать отчет, долго думала, писать ли все, как есть, или только приятное, потом решила писать, как фронтовой корреспондент, все, что видела, но больше все-таки о хорошем.
Так вот, проблема с монгольской командой была в том, что этих команд на игре было три. Сплоченные, отличные команды, из Тольятти, из Казани, из Костромы, но именно поэтому «боевой машины» из них не получилось. Тумены действовали энергично, но строго врозь. У нас ведь даже лагерей было три. Выбирай, какой хочешь, везде чужая. Да.
Неблагополучие монгольской центральной власти стало очевидно еще на параде. На парад я опоздала, потому что грянул он неожиданно. В 10 утра в четверг, а я как раз на речку пошла сполоснуться. Прихожу, лагерь пустой, только Яна из тольяттинской команды у костра. Спрашиваю: «Где все?» - «На параде». Шайтан!!! Я побила собственный рекорд надевания прикида и полетела на пожар, в смысле, на парад. На развилку мы выскочили одновременно с Сергеем, который играл у нас буддийского священника, и чесанули вместе к мастерскому лагерю. Что характерно, опоздали только на вступительное слово главмастера.
Парад выглядел очень живописно. Прикиды у всех были яркие, многоцветные и на мой нетребовательный вкус очень историчные. О прикидах я еще скажу подальше. Я пристроилась к своей монгольской команде, стала слушать, что говорят мастера, и трудолюбиво хлопать в нужных местах. Смотрю, а хана нашего нет. Спрашиваю, «Где хан?». «Спит». «А что ж вы его не подняли?» «Пытались». Не надо быть особенно прозорливым человеком, чтоб понять, дело нехорошо. Представили команды. Когда представляли правителя Египта Куттуза, кто-то закричал «Кутузов!». Это было здорово, я люблю такие штучки.

Парад



После парада я пошла знакомиться с духовенством. Духовенство было представлено богато, присутствовал Патриарх Антиохийский Евфимий, "недавно возвращенный по настоянию Хулагу из Константинополя". Дело. Был священник Платон Север, митрополит Иерусалимский, к сожалению, не помню имени, и еще одно лицо духовного звания, тоже, к сожалению, имени не помню, но фотография вот.




И Митрополит Иерусалимский




Для начала я заблокировала Патриарха в кресле, представилась, шаркнула ножкой, попросила по церковным делам связываться через меня, изъявила преданность от лица монгольской команды, и тут меня пронзила ужасная мысль - я-то тут раскланиваюсь - "А вы не униаты?" - дрогнувшим голосом спросила я. "Нет" - ответили мне. И по тону, с каким это было сказано, я почувствовала, что мы споемся.
Несколько забегая вперед, должна сказать, что управления нашей трехголовой монгольской командой не выдержало последовательно три хана. Хулагу, Абагай, Караул, виновата, Караол. Неприятные и, боюсь, болезненные для игроков обстоятельства.


"В синем небе, колокольнями проколотом"

Самые лучшие моменты на этой игре для меня лично были связаны с религиозной жизнью. Вообще, все религии на игре были представлены более чем достойно. Что меня радовало, что здесь полностью отсутствовала ролевушность. Люди, например, игравшие священников Православной церкви, с которыми я познакомилась ближе всего, очень понравились мне каким-то, не знаю, как лучше выразиться, свежим взглядом на ролевые игры. Они играли и, в то же время, как будто забывали, что играют. Наверное, здесь проявилась специфика момента. Например, когда мы играем по Толкину, нам многое приходится додумывать, дочувствовать, потому что все трагедии, описанные в ВК и Сильме, к нам не имеют никакого отношения. Совсем другое время, когда пытаешься воспроизвести в игровой форме часть окружающей тебя действительности, что-то для себя родное. Тогда тебе не надо придумывать, как ты к предмету относишься, в игру входишь органично, уверенно. Я бы, наверное, если бы играла какую-нибудь санитарку времен Великой Отечественной, у меня бы тоже хорошо получилось.
С религией на игре получилось чудесно, и это для меня была очень большая радость, ну, вроде как для толкиниста увидеть живого Феанора. Еще до игры Патриарх заявил, что Православная церковь принимает монголов под свое покровительство, "окормление", выражаясь церковным языком. Светлый сон поклонника Льва Гумилева, православные монголы.
Вообще, с религией у нас было смешно. Команда сплошь христианская и при ней буддийский священник. Просто "Билл - герой галактики". Еще после парада я у Патриарха попросила, чтоб прислали нам священника. Священника не обещали, но предложили присылать его для праздничных богослужений. Я, честно говоря, об этой своей просьбе забыла, а Патриарх, оказывается, не забыл.
Уже после начала игры мы с моей коллегой по званию Олджей-Хатун, которую играла Лена Каширина, поставили несторианскую церковь, и для меня предмет большой гордости, что она нам пригодилась.
В первый же день игры, после полудня к нам пришел священник Платон Север отслужить всенощную. И вот если я что запыхалась по игре, так это пока мы готовили эту всенощную. Во-первых, мы с Леной Кашириной всех оповестили, что она будет, во-вторых, не хватало то одного, то другого, столиков, масла, стаканчиков, что приходилось срочно организовывать, ну и в третьих, я себя чувствовала дура дурой. Люди на игру приехали воевать, к участию в богослужениях, а службы были серьезные, минут по сорок, они, мягко говоря, не готовы. И вот носишься по лагерям, дрожащим голосом всех призываешь, а народ сидит и курит и ты понимаешь, чего бы ему и не курить? Не для того они сюда ехали.
Но, в конце концов, все получилось очень неплохо. Нашли даже алтарника, помогать священнику и за это отдельное от меня спасибо Рею, нашему Хулагу. Этого алтарника он ханской волей поставил, никто ведь не хотел сидеть в алтаре сорок минут и переключать магнитофон. Когда начинали службу, на ней присутствовало помимо священника только трое: я, Олджей-хатун и Тоной (Оля Вяткина из Костромы). Единственный раз за всю игру действительно почувствовала себя Докуз-хатун, это когда, чувствуя, что кворума не будет, уже от отчаяния сказала священнику: "Батюшка, служите для меня одной". Потом, это уже вспоминала Олджей-хатун: "Слышу, за спиной, хрум-хрум, бряк-бряк. Народ подтягивается со всех сторон". В конце богослужения прибежал хан, которому вообще не прописано интересоваться христианством, он у нас буддист. Смотрю, он то с одной стороны забежит, то с другой. "Ах, - думаю по роли, - как хорошо, что и он тоже с нами, может, даже крестится". Оказалось, в поход пора было, нужно было как-то изъять армию из церкви и отравить в бой. Все это сильно напоминало парад 7 ноября 1941 года.
После службы я, как положено, предложила батюшке выпить чаю, на что мне было сказано: "От чая батюшка никогда не отказывается". Наш человек.
Пока чай грелся, батюшка пошел помогать нашему китайскому инженеру строить катапульту, ну, или что-то такое. А дальше картинка, жаль фотоаппарата не было, катапульту строили, все в соответствующих костюмах: китайский инженер, православный священник и, как его называл китайский инженер: "Товарищ великий хан". Ну, прелесть.
Еще со службой неладно получилось в части имен. Я этот момент и в историческом аспекте не знаю, как трактовать. Докуз-хатун, например, верующая христианка, а имя у нее не христианское. То ли они свои христианские имена скрывали, то ли их несторианская церковь крестила под произвольными именами, что маловероятно. Даже и не знаю.

Еще в первый день мне запомнился эпизод приход шамана. Шаман играл просто чудесно. Я, к сожалению, не знаю, как его звали, может быть, это был кто-то из игротехников. Пришел, значит, сел, ученик с ним или слуга, тоже очень хорошо играл, трется вроде рядышком, но очень смиренно, головы не поднимает. Шаман хозяйский такой, большая шишка, с небом говорит, спросил, кто хан. Хулагу сказал, что он. Шаман эдак небрежно слуге/ученику показывает на него: "Кланяйся". Слуга бух хану в ноги, а шаман его еще немножко потыкал носом в землю: "Ниже кланяться надо, молодежь, всему учить приходится". Вот это правильно. На играх очень часто забывают о субординации, а ведь общества, которые пытаются на играх воссоздать, иерархические. Оно стоит на том, что все знают, кто кому должен "ку" делать и сколько раз. А у нас народ еще зачастую кланяться не умеет, делает это неуклюже, вроде и поклонился, а вроде и нет, как Арагорн в фильме. Кланяется, а шею выворачивает, чтоб голова повыше держалась.
В общем, шаман очень понравился и ученик его тоже.

На второй день с утра пораньше начались проблемы. С самого утра подходит ко мне Олджей-хатун и спрашивает: "Тебе ничего не снилось". "Нет, - рапортную, - здоровый крепкий сон". "А мне снилось". Чуть позже выяснилось, что именно. Наш любимый супруг и благородный государь погиб, гм, по собственному желанию, и его место занял его старший сын Абагай.

А вот он.



Ну, помер и помер, жить-то надо, сижу я это, выпиваю утренний кофе и ни о чем таком не помышляю, а за моей спиной Абагай с Олджей-хатун о чем-то совещаются. И вдруг слышу свое имя. Это, оказывается, Олджей-хатун, добрейшая душа, про меня спрашивает. Ну, я натурально бросаю кофе "Чаво?" - говорю. "Хулагу погиб, - говорит Абагай, - тебя беру в жены, Олджей-хатун остается при мне." Олджей-хатун это его мама. Вообще, между нами, девочками, приятно, но обращаю особое внимание на комизм ситуации. Докуз-хатун, т.е. я, уже была женой хана Тули (раз), женой его сына Хулагу (два), и его внука Абагая (три). Кто-то сказал: "Переходящее красное знамя". Аналогия уместна. Вот тогда мне впервые пришла в голову мысль о монастыре.
А события между тем разворачивались. В преддверии разворота событий всех девушек собрали и отправили на реку, где мы и загорали два с половиной часа, время от времени ловя вести из внешнего мира. Вести были очень любопытные. Время показало, что Хулагу не погиб, а казнен по приказу Абагая, а вот теперь из Каракорума явился распайцованный, т.е. с золотой пайцей от Великого хана, уполномоченный, Абагая судили, а уполномоченный с пайцей стал нашим очередным ханом. (А то я смотрю наши с утра метались по лагерю и искали, у кого текст Ясы хранится. Надо было освежить в памяти УК, что нам светит, то есть). А мы тем временем на речке практически решили создать женский тумен под названием "Монгольская стальная крыса" и тоже заняться каким-нибудь мужественным делом, за ягодами сходить что ли.

"Бег на месте общепримиряющий"

Религиозный диспут

На вторую половину дня пятницы был намечен религиозный диспут. Им живо интересовалась Олджей-хатун. Еще до игры она предлагала что-то подобное у нас организовать. Я слабо возражала, напирая на слабость своего здоровья, но на диспут мы с ней все же пошли. Для начала мы отпросились у хана. Хан был велик и немногословен. Лежал на боку на пенке, говорил медленно и глаз не поднимал. Я с места в карьер попросилась у него в монастырь. Что мне еще оставалось делать? Хулагу казнили, Абагая тоже казнили, а я Абагая сразу ведь хотела спросить: "Сын у вас, надеюсь, есть", но постеснялась. По любому раскладу только монастырь и точка. Хан подумал и отказал. "Мы тебя, может, еще замуж выдадим" - туманно намекнул он. Тем не менее, в паломничество в Триполи, где пребывал Патриарх, он нам пойти разрешил. Я цинично подумала: "Пойду и сдамся в монастырь без твоего разрешения, все так делают". И вот мы с Олджей-хатун и буддийским священником отправились в путь. Кстати, оказалось, что как раз в этот момент Патриарх отправился к нам в лагерь. Как мы разминулись, ума не приложу, дорога, вроде она.
Диспут представителей всех религий у меня добрых предчувствий не вызвал. Понятно было, что договориться будет нельзя или можно, но по уж таким общим понятиям, по таким уж "общечеловеческим ценностям", которые существуют мирно только в виде абстракций, а, будучи переведены на язык конкретики, превращаются в повод для конфликтов.
Тем не менее диспут прошел очень гладко, в мягкой, дружелюбной форме. Оно и понятно, первый, кто начал бы выступать самоуверенно, огреб бы от всех сразу. Особенно хочу отметить одного из игроков, который изображал раввина. Вот он. Он мне очень понравился, очень интеллигентно играл, держался так скромно, но уверенно, и даже "-таки" вставлял интеллигентно.





Потом пошел уверенный моросящий дождь и всех разогнал.
Мы с Патриархом отправились в Триполи, поговорили о наших дальнейших перспективах. Я переждала дождь и заодно полюбовалась на колоритнейшую сценку. В своем шатре гулял Кули-нойон. Он лежал на боку (примерно так),



на почетном месте, и все остальные из его свиты, кто сидел, кто лежал, а перед ними плясали девушки в восточных нарядах.




Сказка! Шоб я так жил (если бы я была мужчиной). Хочу заметить, что девушка в черном костюме танцует, вообще, просто ух!

Следующий абзац я хочу адресовать исключительно девушкам. Мужчины могут смело его пропускать, здесь ничего для них интересного. А с девушками я хочу поделиться тем, какая замечательная вещь - монгольский костюм. Во-первых, он секси. Не настолько секси, как арабский костюм. Арабские женщины вообще были самые очаровательные, самые женственные на игре. Вот такие.







В шароварах, в браслетах, закутанные в воздушные покрывала, неудобно в них было, кажется, страшно, потому что девчонки все время перекутывали лица заново, зато со стороны это, конечно, воплощенная мечта любого мужчины.


Но и наши тоже очень даже ничего



Вернусь к монгольскому наряду, что он секси. Я лично на свой костюм все игру сверху вниз любовалась и восхищалась. У меня, значит, шаровары заправлены в сапожки, сверху халат, а поверх халата еще парчовая накидка. К халату я кушак забыла сделать и получилось вообще классно, идешь так, шаровары над сапогами покачиваются и пола халата сбоку туда-сюда, открывает их-закрывает, а сверху еще полы накидки плывут. Восхищалась я сама собой, восхищалась. А мне еще шапка меховая так идет. И, кстати, прекрасно сыграло ожерелье, которое мне Катя Шемяк подарила на "Время собирать камни". Я на него прикрепила крестик, и ожерелье дивно вписалось в общий ансамбль.

Рассказ приближается к концу. Еще днем, в Триполи, под дождем, я переговорила с Патриархом о своем постриге, он дал согласие, пообещал уговорить хана, и мы решили, что постриг я приму после пасхальной службы. После этого было еще два эпизода, о которых я тоже хочу рассказать. Когда дождь немного поутих, я решила выбираться из Триполи и идти домой, но для начала заскочить в распложенный неподалеку Иерусалим, забрать Олджей-хатун. По дороге я попалась. Идут на встречу двое воинов, по одежде не разобрала, чьих, один меня так дружески ловит, говорит "Оглушена". Стою, натурально, глазами хлопаю, в голове: "Спасите!!! Помогите" и, главное, обидно так, денег при себе много, но я уже решила, что все на церковь отдам. Ну, а воин меня спрашивает: "Деньги есть" И тут, я про такое раньше только в книжках читала, второй ему говорит: "Да брось ты ее, мы на задании". Они уходят, а я дальше, бегу, только головой мотаю. Навстречу уже целый отряд. Опять ловят меня, а я уже обнаглела, спрашивают: "Куда"отвечаю: "В Иерусалим, паломница". Это почти правда. Олджей-хатун в Иерусалиме уже не было, и я леском, леском, благополучно добралась до своего лагеря.

Пасхальная служба была назначена на девять вечера. Я, раз уж вернулась в лагерь, еще раз дисциплинированно отпросилась у хана, на этот раз он не возражал, чтоб я ушла в монастырь, к девяти я была в Триполи, а службу перенесли на десять. По-моему, пока ждала, мы с кем-то из Трипольских воинов переговорили о наших монгольских делишках. Запомнилось, что в какой-то момент разговора он как-то так серьезно понимающе спросил: "Что, тяжелый хан" "Караул" - говорю и больше ничего не сказала.
Еще запомнился лекарь из Триполи. На нем фартук был, измазанный красным и со следом окровавленной пятерни. Я ему говорю: "Классный фартук". Он на него взглянул и как заорал: "Ой-ой, с утра надел, такой беленький был, чистенький"
Сама праздничная служба была очень красивая, торжественная веселая и интернациональная. Были армяне и я, надеюсь, добавила монгольского колорита, специально пришла в меховой шапке. Запомнилось, как весело и торжественно Патриарх возглашал "Христос воскресе" и еще два воина запомнились, участвовавшие в церемонии. Очень у них лица были симпатичные, обаятельные и вообще они очень украшали службу.
После службы Патриарх благословил меня на постриг, и на этом игра для меня закончилась, но перед этим я была свидетелем примечательной сцены.
Пребывавший в Триполи Кули-нойон на службу прийти обещал, но не пришел. После службы Патриарх про него спросил, сказали, барашек у монголов, какое там служба. И тут как раз подруливает очередной монгольский отряд во главе с еще одним из нойонов, по имени не помню, к сожалению. Патриарх начал ему излагать свое возмущение, а нойон делает глубокий унтер-офицерский вдох и говорит: "Да, владыка, да, я все передам Великому Хану". Я в прекрасном настроении отправились домой.

В заключение хочу сказать, что игра для меня удалась, запомнилась яркой, насыщенной событиями. Несмотря на некоторое расхождение игровых реалий с ожиданиями, исключительно приятно было очутиться среди родных монголов, где все знают не только про Чингиз-хана, но и про Тогорила и сколько тысяч составляет тумен и чем айран отличается от кумыса.
Хочу сказать отдельное спасибо за замечательную игру всей мастерской группе всем "еврозитам и имперцам" и отдельно Ставру и Иллет.
Игрокам: Лене Кашириной (Олджей-хатун), Рею (Хулагу), Поликарпову Дмитрию (Патриарху Евфимию), Кузьмину Платону (священнику Платону Северу), всей команде тольяттинцев, Сергею (буддийскому священнику) и всем с кем пересекалась по игре!
Удачи и до новых встреч!